Posted by: Alexandre Borovik | May 10, 2008

Meritocratic eliticism

My alma mater, FMSh, a preparatory boarding school of Novosibirsk University, celebrates 45th year of its work. My physics lecturer at the School, Evgenii Bichenkov, republished a short article, Физико-математической школе – треть века, written 10 years ago. I discovered it only now; it is a remarkably interesting document, and I promise to translate it in English as soon as I have free half an hour. To wet the reader’s appetite, one line:

A student should have free time just to think: what on the Earth has he actually been taught?

The document is a manifesto of meritocratic eliticism in education, a recipe for building a highly selective and academically intensive school. [A Google search for "meritocratic eliticism" leads mostly to two types of materials: (a) Educational system of Singapore; (b) Barak Obama. Both have no relevance to what Bichenkov says.]

[...] Что нового в практику школьного образования внесла школа и каковы главные результаты ее деятельности в обучении основам наук на школьном уровне? [...]

Итак, что дал отбор учеников? Я глубоко убежден, что сам факт отбора и создания детского коллектива на его основе благоприятен для ребенка. Попав из своих школ, где все роли и места уже распределились и все устоялось, в новую среду, дети начинают свое внутреннее соревнование за распределение по шкале своей ценностной иерархии. Не делать этого они не могут – такова их природа и таков возраст. Важно, что в этом возрасте им предложены достойные нравственные и человеческие ценности для соревнования и показаны хорошие примеры. Кажется, нам в Новосибирской ФМШ это удалось.

Далее. В какой мере отбор произошел по истинным способностями? Соответствуют ли его результаты провозглашенным целям? Здесь я не могу быть однозначен в выводах. Во многом отбор все еще связан со случайностями. Очевидно влияние на выбор развитие личных устремлений ребенка семьи, учителя, друзей, знакомых, а на результаты олимпиад спортивности характера, настойчивости, уровня взрослости, наконец. И, конечно, при отборе проявляется личность учителя, экзаменатора.

Здесь встает вопрос о выборе учителя для отобранных детей. С самого начала мы выдвинули одно ограничение на отбор учителя – учитель должен быть научным работником СО АН. При всей кажущейся слабости это ограничение оказалось довольно тонким и верным признаком отбора, оставив в стороне отдельных претендентов на место учителя ФМШ, не имевших кроме, страстного желания попасть в штат школы, никаких других объективных данных для работы с одаренными детьми. Оказалось, что требование быть научным работником в условиях Академгородка почти полностью соответствует требованию личностной состоятельности как в профессиональном, так и в человеческом плане. Мы живем своим особым сообществом, знаем друг друга в лицо и по работе и обязаны постоянно считаться с этим. Нам повезло, что от основания Академгородка ученого здесь судят по его делам, и судят требовательно. В наших условиях плохой работник просто не мог стать преподавателем ФМШ, а если такое случалось, то по ошибке администратора и на очень короткое время. Я не знаю, как быть с отбором учителей в иных местах, не в Академгородке. Но из нашего опыта я на первое место выдвину критерий отбора по уровню личных достижений в предыдущей работе: если это инженер – то удачливый, с идеями и достижениями, если учитель – то фантазер и любимец школы и тоже с результатами, если студент – то отличник и выдумщик, и обязательно “хороший парень” среди сокурсников. А штат школы должен быть открытым, с живым обменом людей, с протоком. В нем должны собираться очень разные по своим интересам и личностным особенностям люди. Если угодно, при их подборе должен работать принцип взаимодополняемости. В Академгородке все получилось очень естественно. У нас несколько разных школ физики. И представители всех из них собрались на кафедре физики в ФМШ, обогащая друг друга знаниями и сотрудничая. Сначала это произошло случайно, так как работа в школе ни по оплате, ни по престижу не шла ни в какое сравнение с университетом или любым вузом. [...]

Я высказал свои суждения о двух фундаментальнейших вопросах для специализированной школы: “Кого учить?” и “Кому учить?”. Остался третий: “Чему учить?”. Обсужу его на примере физики, хотя рискну сделать несколько общих выводов. В практике нашей учебной деятельности мы выработали несколько “граничных условий”, определяющих во многом построение наших учебных курсов. В формальных временных рамках так называемого учебного плана основными из них оказались следующие принципы:

Короткий срок обучения: один или два года. Наши попытки работать в условиях интерната в течение трех лет следует признать неудачными.

Короткие семестры. Занятия осенью идут примерно до 10 декабря, затем две недели зачетов и экзаменов и три недели каникул (детям обязательно надо отдохнуть от общежития). Второй семестр: с 20 января по 20 мая, опять экзаменационная сессия и летние каникулы. Кроме того, бывает несколько нерабочих дней в ноябре и мае.

Короткие недели. ФМШ при всей напряженности занятий работает по пятидневной неделе.

Короткие лекционные курсы. Ни один лекционный курс не может занимать более двух часов в неделю. Общее число обязательных занятий в настоящее время не может превышать 32 часа в неделю.

К этим ограничениям мы пришли далеко не сразу и совсем не прямым путем. Начало нашим поискам положил опять же М.А. Лаврентьев, который высказал несколько афористическое требование: “Ученик должен иметь свободное время, чтобы подумать, чему же его учат!”

Содержание учебных курсов по физике в физматшколе сформировалось в результате деятельности большого количества очень разных преподавателей. Они были из разных институтов, профессионально работали в различных областях физики, сильно отличались по возрасту. Поставленные в жесткие временные рамки и стремясь отразить свои личные научные пристрастия, эти люди могли пойти по пути упрощения в изложении научных знаний и придти к примитививной популярщине науки, от которой пострадали все стандартные школьные учебные курсы. Другая опасность была в глубоком изложении лишь нескольких тем. Поплавав между этими крайностями, мы провели выбор лишь самого важного и самого существенного в современных научных знаниях. В результате наши обязательные учебные курсы содержат лишь фундаментальные знания. И оказалось, что этих знаний очень немного, логика их использования почти очевидна, а прозрачность и глубина внутренних связей поразительна. Как самую высокую оценку успеха нашей программы обучения приведу слова одного из бывших учеников ФМШ, которому уже исполнилось сорок и научная судьба которого сложилась очень успешно. Он сказал: “На физфаке НГУ я изучал детали физики. Все основное, ее стержень и внутреннюю логику я уловил в ФМШ”.

Class 10-7, 1973

About these ads

Responses

  1. I look forward to reading the translation!

  2. Very interesting article.
    As an alumni of minor Moscow FMSh I have to say that
    having having a teachers as real achieving scientists is,
    may be not too important – the best math teachers I met at school
    both were not active mathematicians.
    What was very important – the meeting with their former pupils,
    which came twice a week to tutor us. Also, we had a monthly system
    of листочки – problem sets of 20-30 problems.
    The examination on them was both written and oral –
    the examinator, usually a former student of our math/physics teacher
    read the solutions and then we discussed them .
    I think it was one of the best ways to learn.
    Regarding the meritocratic elitism – there is some serious problem
    when deeds are somehow substituted by abilities instead.
    In Grothendik memoirs he discusses this issue.
    Professional deeds and achievement has their place but somehow, and especially within (ex)soviet technical people they are misjudged
    and appear also as kind of credibility out of professional scope.
    And I think the problem begins in FMSh.
    the absolute

  3. [...] teaching critirea. Interestingly, the same teaching of critirea that Bichenkov talks about in his article (still not translated, [...]

  4. Я не хочу вступать с Вами в полемику о пользе мат. школ,
    а тем более о ФМШ в Академгородке (не был ни в городке, ни в ее ФМШ).
    Но, как учившийся в ФМШ в Москве, и общающийся с выпускниками
    оных и сейчас, мне кажется, что не все так хорошо, и не факт, что
    от этих школ больше пользы чем вреда, как школьникам, так и
    обществу.
    Вот тут приводится мнение Шеня, учителя их 57-ой московской
    школы
    http://www.math.ru/teacher/article/2

  5. Nick: thanks for the link to Shen’s paper. It becomes clear that the topic of specialised mathematics/physics schools, especially boarding schools, deserves a fuller discussion. I’ll try to post something about my personal experiences as a student of FMSh and about my moonlighting as a night warden in the same FMSh in my university years: I had a chance to see all the negatives that Shen lists, and my (otherwise rather routine) duties as a night warden occasionally involved sitting on a suicide watch.

  6. I’ll wait with patience.
    I don’t want to start a “flame war” here on the FMSh topic, unfortunately
    English is a third language for me (at the level of its’ command) is so when I reread what I write frequently I get a feeling of being rude and impolite.
    So please, forgive me.
    Back for FMSh topic:
    When I was at school I also enlisted to correspondence school of MIPT (ЗФТШ) and also started going to their Evening school in physics and math. I think this model as well as a model of evening school at math faculty in MGU (малый мехмат) can be better adopted in the West, then special school or kind of boarding school.
    It seems to me, though I enjoyed going to FMSh and have only good memories from it that such model is pure soviet creature and may be working only in soviet society.
    The topic is much broader than “becoming a mathematician”.

  7. Nick, it looks like you are wrong that the residential schools for selected bright students could work only under the old Soviet system. Just yesterday a friend of mine told me about a summer school (although not in mathematics, but in bioligy) at Harvard. They bring some bright students from underpriveleged families for a couple of months in summer, to live on campus, to study and do research. I’m sure this program is not the only one.

  8. полезно все это и очень полезно


Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

Categories

Follow

Get every new post delivered to your Inbox.

Join 79 other followers

%d bloggers like this: